Отказ от взаимопонимания, уход от нормальной жизни, выполнение ужасных обрядов и отвратительная сексуальная распущенность — без сомнения, заметные свойства многих тантрических культов; но при этом необходимо помнить, что все это не обязательно воспринимается как нормы поведения, и более того, совсем не является необходимым для реализации тантры.

Впервые термин «тантра» (tantra) встречается в тексте Ригведы, хотя и всего один раз. Употреблено это слово для обозначения профессий простолюдинов. Таким образом, слово «тантра» изначально связано со словом «работа». Саяна в своих комментариях говорит, что «тантра» является неким сельскохозяйственным приспособлением (плугом или другим устройством), которое «растягивает», или «разрабатывает» (vistrayanti), или просто «работает» (kurvanti).

Появление тантры

Тантра как оформившаяся практическая дисциплина появляется довольно поздно. Школа Санкхья относит себя к тантрическому направлению, и Шанкара (Samkara, конец VI в. н. э.) признает это; текст Панчаратра (Pancaratra) известен также под названием Саттвата-тантра (Sattvata-tantra).

Каутилья (Kautilya, около 300 г. до н. э.) понимает под словом «тантра» фундаментальные канонические положения, призванные описывать и объяснять процессы сознания. Эта интерпретация значительно расширяет смысловое поле термина, и Тантра становится системой мысли с внутренней структурой и логикой. Это придавало системе авторитетность и черты традиционности. Но с тех пор слово стало все меньше употребляться для обозначения ортодоксальных систем.

Спор Куллукабхатты (Kullukabhatta, около 1200 г. н. э.) — дискуссия между традицией Вед и традицией Тантры — отражала систему представлений, сложившуюся в средние века. Во многих работах того времени термин «nigama» означал Веда, а термин «agama» означал Тантра. А в Пуранах и Бхагавате говорится, что существует три вида религиозного поклонения — ведийское, тантрическое и смешанное.

Противостояние Веды и Тантры

Можно с уверенностью предположить, что поначалу различия в ведийской и тантрической традициях рассматривались как бескомпромиссные. Каждая из сторон рассматривала противоположную как антагонистическую, содержащую ошибочные и бесполезные заблуждения. В Пуранах говорится, что тантры служат только для того чтобы замаскировывать зло (dushtanam mohanarthaya). Тантры же, например Куларнава (Kukarnava), утверждают, что Тантра подобна женщине из хорошей семьи (kulavadhu), тогда как Веды и их ответвления, вроде Пуран и Шастр, подобны уличным девкам общего пользования (samanya-ganika).

Ортодоксальные взгляды отстаивал в основном Кумарила (Kumarila, начало VI в. н. э.), утверждавший, что Тантра есть удел выродившейся, нецивилизованной и низшей части общества, и что тантрические ритуалы чреваты опасностями разного рода. Но некоторые приверженцы Тантры всегда утверждали, продолжая утверждать это и сейчас, что Веды, будучи учением сильно устаревшим, утратили всякую эффективность и связь с жизнью.

По всей видимости, в средние века между тантрической и ведийской традициями происходила борьба за господство в обществе, где каждая из сторон стремилась завоевать расположение как простого народа, так и элиты. В таком процессе каждая из сторон неизбежно копировала достижения и привлекательные черты оппонента, ассимилируя их, видоизменяя и пытаясь скрыть истинное авторство, а в иных случаях намеренно отсылая к оппоненту. Так, иногда последователи Тантры старались показать, что их учение берет исток в Ведах, а потому имеет санкцию Вед и их авторитетность. Последователи Вед, в свою очередь, переняли у тантристов много действительно ценного — практики мудр, мантры и мандалы, которые тантристы используют параллельно устным разъяснениям.

Тантра VS Веды: бескомпромисный спор
Тантра VS Веды: бескомпромисный спор

Новые взаимоотношения двух традиций проявляются в комментариях Апарарки (Apararka) на Яджнявалкъя-самхиту (Yajnavalkya-Samhita). Там Тантры уже не осуждаются открыто, хотя и не признаются авторитетными.

Сближение Веды и Тантры

Примирение между двумя традициями произошло после того, как с одной стороны было признано, что Тантра берет начало из Атхарваведы, а тантрические авторы стали всецело полагаться на ведийские тексты и заявлять что их сочинения продолжают письменную традицию Упанишад. Ведические ритуалы постепенно впитали в себя многие тантрические детали, и Тантра разрушила жесткую культовую идеологию Вед, что породило особый стиль Упанишад, который можно охарактеризовать как «строгая устремленность».

Яджнявалкъя-самхита выводит тантру на передовую
Яджнявалкъя-самхита выводит тантру на передовую

Несмотря на то, что две традиции, наконец, пошли навстречу друг другу, в своей глубинной сущности каждая из них все же оставалась бескомпромиссной. Подтверждением этому служит тот факт, что в отдаленных и изолированных местностях ортодоксальные и нетерпимые предрассудки последователей Вед и Тантры сохранились без изменений вплоть до наших дней.

Единение Веды и Тантры

Шанкара

Созидательный импульс, сливший воедино ведийскую мудрость и тантрический обряд, принес великий Шанкара (Shankara, конец VI в. н. э.). Его имя глубоко почитается не только приверженцами традиции Веданты, но, в той же мере, и последователями Тантры.

Помимо хорошо известных комментариев на три основополагающих источника ВедантыУпанишады, Брахма-Сутры и Гиту — традиция приписывает авторству Шанкары знаменитые тантрические тексты: Прапанча-сара и Саундарья-лахари; а также такие работы как Чинтамани-става — согласно Бхашкарарае; и перечисленные в каталоге «Tanjore MSS» Бюрнелла, Лалита-трисати-бхашъя, предположительно написанную в Кашмире; и Тара-праджджхатика, посвященную культу богини Тары, «Великой Заступницы» в тантрической традиции.

Веданта выходит на левый фланг, обходит Веды, выходит один на один с Тантрой и…
Веданта выходит на левый фланг, обходит Веды, выходит один на один с Тантрой и…

Как и в традиции Веданты, в тантрической традиции Шанкаре предшествовали ряд известных полумифических учителей — Васиштха, Шакти, Сукха и Вьяса, а также исторические личности, такие как Гаудапада и Говинда. Но в тантрической традиции Гаудапада не является непосредственным предшественником Говинды; хронологически между ними размещены еще четыре или пять учителей. Гаудапада и Говинда считаются великими адептами Тантры.

Гаудапада и Говинда, наставники Шанкары

Принято считать, что, помимо хорошо известной Карики, комментария к Мандукъя-упанишаде, Гаудапада является автором двух тантрических работ: Шакти-сутр, согласно Бхашкарарае, и Субхагодая-стути, в которой были прокомментированы воззрения знаменитого тантрического автора Лакшмидхары.

Считается, что Гаудапада был приверженцем тантрической школы Шри-Видья.

Говинда, о котором в традиции Веданты известно очень немного, и чьи труды в русле Веданты не сохранились (если таковые и были вообще), в традиции Тантры является великим авторитетом. Его перу приписывается очень известная работа — Джаядратха-ямала.

Эта работа имеет непальское происхождение, и поэтому предполагается, что идеи, изложенные в ней, представляют синтез трансгималайских верований и чисто индийской традиции Тантры.

Шанкарачарья клянётся здоровьем Васиштхи
Шанкарачарья клянётся здоровьем Васиштхи

Культ Тары распространился на всю территорию Индии предположительно из района Гималаев. И поэтому нет ничего удивительного в том, что создание детального руководства к проведению обрядов, посвященных Таре, традиция приписывает одному из последователей Говинды — великому Шанкаре.

Известно, что Великий храм в Канчи (южная Индия), с которым Шанкара был связан очень тесно и в котором он находился продолжительное время, изначально был посвящен Таре. В то время по всей стране было несколько священных мест Тары, и имя Шанкары связано с большинством из них. Шанкара унаследовал от Гаудапады интерес к школе Шри-Видья и ввел обряд поклонения Богине-Матери в форме мистической диаграммы Шри-чакра. Если в традиции Веданты имя Говинды и не пользуется широкой известностью, то в традиции Тантры он известен как главный наставник великого Шанкары.

Падмапада, ученик Шанкары

Ближайшим учеником Шанкары был Падмапада, также известный обеим традициям. В тантрической традиции этот учитель известен благодаря комментарию на его блистательный труд Прапанча-сара, под названием Самбандха-дипика.

У Шанкары были и другие ученики — Бодха, Гирвана, Ананда, Вишну-сарма, Лакшмана-дешика — автор классического тантрического трактата Сарада-тилака, Малликарджуна из Видхаса, Тривикрама из Джаганнатх-пури, Шридхара из Бенгала и Капардин из Бенареса. Благодаря их деятельности тантрическое учение распространялось в разных частях страны.

Появление четырех или пяти культовых центров (амная) в разных уголках Индии также приписывается активности Шанкары, и сам по себе этот факт очень интересен. Все амная были ассоциированы с соответствующими тантрическими центрами «Шакти-питха»; а все ритуалы, проводимые в этих центрах, имели ярко выраженный тантрический стиль. В действительности, если амная и имели какой-то смысл, то он мог быть только тантрическим.

Шри-Видъярнава-тантра, например, упоминает пять «амная»: урддхва — высокогорная, пурва — восточная, пасчима — западная, уттара — северная, дакшина — южная.

Интерес к Тантре у Шанкары не был случайным. Практический аспект доктрины Адвайта-веданта, которую Шанкара проповедовал и разъяснял, может быть понят и оценен по достоинству лишь после того, как будет принята во внимание тантрическая подоплека этой доктрины. Адвайта Шанкары была не просто интеллектуальной дисциплиной — она не являлась неким описанием реальности (даршана), — но была практическим средством постижения реальности (упасана).

Если в Упанишадах приводится два вида знания — высший и низший — то все знание Вед, по этой классификации, Упанишады относят ко второму виду.

Эта позиция Упанишад в точности соответствует тантрической позиции по этому вопросу. Идея о различии между трансцендентным и транзактным уровнями реальности, которую буддисты Махаяны — в основном мадхьямики вслед за прославленным Нагарджуной — принимали так же положительно, как и Гаудапада и Шанкара, несомненно, имеет тантрическое происхождение.

При этом оба «уровня» реальности являются в действительности силовыми полями или энергиями, поэтому они, в равной степени, поначалу сковывают индивида, а позже начинают работать на его освобождение. Эта двойственность реальности в Веданте обозначена соответственно как необусловленная и обусловленная ипостаси Брахмана; у представителей школы Миманса — как мокша и дхарма. И Шанкара утверждал, что Адвайта-упасана работает на уровне необусловленного, тогда как Шри-чакра-пуджа — на обусловленном уровне реальности.

Тот факт, что символизм и практика Шри-чакры стали неотъемлемым элементом святых мест (таких как храм Сарада в Шринагаре, храм Камакши в Канчи и храм Мукамбака в Коллуре) и обрядов, относящихся к деятельности Шанкары, подтверждает, что Тантра — учение, всегда ориентированное на практику.

Гаудапада

Может показаться, что Гаудапада проторил для Шанкары путь. Это следует из высказываний самого Шанкары, который выделял Гаудападу среди всех своих предшественников, называя его «знатоком традиции». И взгляд Шанкары на традицию, по его собственным словам, таков:

«Несмотря на то, знаком человек с писаниями или нет, если он не сведущ в традиции, то должен считаться никчемным».

Что же тогда представляет собой эта традиция, в которой, по словам Шанкары, был сведущ Гаудапада?

Ясно, что речь здесь идет не о традиции Вед, поскольку Шанкара резко критиковал школу Миманса за ее слепое следование ведийскому канону; ясно также, что речь идет и не о традиции Веданты, которая полагалась на ведийские тексты, за что Шанкара критиковал некоторых своих предшественников (несмотря на то, что они были адвайтистами), таких как Брахмадатта, Бхартрипрапанча и Бхартрихари.

Гаудапада же был выдающимся знатоком по нескольким причинам. Он сумел провести грань между трансцендентным и транзактным аспектами реальности, подразделил знание на абсолютное и относительное, обосновал иллюзорность природы феноменального мира (майя), и разработал теорию трансформации (виварта). Эти достижения Гаудапады во многом пересекаются с доктриной буддизма Махаяны, а его письменные труды идейно близки к «Срединному Пути» — Мадхьямике. Но он отстаивал правомочность письменного авторства и предпринял интерпретацию текстов Упанишад.

Гаудапада отстаивал ту точку зрения, что итогом тантрической деятельности (включая и буддизм Махаяны) будет высшее состояние, ничем не отличающееся от того, которое воспевали и к которому вели мудрецы-риши эпохи Вед. Гаудапада проследил продолжение «традиции» от Упанишад к буддизму, и показал, что еще Упанишады успели впитать ряд идей Тантры. Возможно, это и была та традиция, о которой говорил Шанкара.

Таким образом, Гаудапада и Шанкара восстановили союз старой ведийской и тантрической традиций. Принято считать, что тантрическая идеология полно отражена в Тайттирья-араньяка — тексте, на который часто полагаются тантрические авторы ведийской ориентации. Поэтому в этом тексте первая часть посвящена ритуалу, устанавливающему связь со святым Аруна-Кетака.

Возможно, что эта часть упомянутого текста легла в основу одной из Упанишад — Арунопанишады), где воспевается могущество богини Аруны, которая также упоминается в Вамакешвара-тантре. В действительности, Аруны — это группа святых (подобных Кетам и Ватарашанам), чья линия прослеживается вплоть до Праджапати. Другие группы святых (таких как Вратьи, Вайкханаши, Валакхильи и Шраманы) также фигурируют в обеих традициях одновременно, и их появление тоже прослеживается в разных ветвях Праджапати. В этой связи интересно упомянуть, что Шанкара называл Гаудападу наследником Праджапати, являющегося, возможно, символом синтеза, который Гаудапада и Шанкара призваны были возродить.

Новый синтез нуждался в реабилитации. Это было связано с тем, что каждая из двух традиций в свое время теряла популярность, сильно отклоняясь в сторону мистицизма. Движение, которое возглавили Гаудапада и Шанкара, в действительности являлось реакцией на чрезмерный мистицизм Мимансы, с одной стороны, и было направлено против буддизма Махаяны, с другой. Происходило это в первые века новой эры. Новое религиозное движение апеллировало к разуму и культивировало умиротворенность.

Канонический обряд (пратиктасана) к тому времени уже устоялся, приверженцы двух традиций одобряли его, и поэтому стали формироваться различные обряды.

Умиротворенное самоуглубление, которое было неотъемлемым свойством двух традиций, стало уходить на второй план. И в то же время, Брахмасутра содержит описание техники медитативного самопогружения как альтернативу каноническому обряду; наличие такого источника является узаконенным разрешением на практику медитации и прямым следствием тантрического влияния. Адвайта Шанкары, то есть упасана, естественным образом подтверждает это предположение.

Суть тантры

(Читать можно отсюда)

Тантра являет собой чрезвычайно неоднородное явление, она включает в себя многочисленные племенные и региональные культы, допускающие разные варианты классификаций. Но вместе с тем, интересно отметить, что разнообразные тантрические течения имеют несколько общих рабочих принципов, таких как необходимость духовного наставника, необходимость посвящения, таинство выполнения ритуалов и использование символизма. В этом значении, Тантра в целом может быть охарактеризована как «мудрость, напрямую передаваемая от учителя к ученику посредством символов». Именно этот символизм и представляет наибольшую трудность понимания тантрической доктрины для исследователей, особенно исследователей западного происхождения.

Мы не знаем точно, когда эта доктрина была зафиксирована в письменных источниках. Но в нашем распоряжении находится множество тантрических справочников, руководств, таблиц-инструкций и иллюстрированных книг, созданных в период с IV -V в. н. э. вплоть до сравнительно недавнего времени; большинство из них написаны на санскрите, а некоторые на искаженном санскрите. Само выражение «письменная тантрическая традиция» является парадоксальным, поскольку поучения Тантры всегда передаются изустно от учителя к ученику; кроме того, существует однозначная тантрическая установка на то, что книги ни в коей мере не могут заменить наставника. И поэтому удивительно, что в письменном виде существуют не только подробные разъяснения теоретических вопросов, но и инструкции по практическим дисциплинам, такие как Садхана-мала, Садхана-самуччая и Садхана-видхи, и подобных текстов сотни.

Возможно, ученики не смогли противиться искушению записывать поучения; а если их мотивацией было сострадание ко всем живым существам (как у махаянистов и тантристов Ваджраяны), то они действительно имели мощный побудительный мотив к тому, чтобы письменно зафиксировать учение. Но при этом они, несомненно, имели в виду, что Тантра несовместима с паблисити, что Тантра является глубоким таинством, что передача знания строго ограничена двумя людьми — учеником и его наставником.

Для того чтобы решить противоречие между необходимостью записать учение и запретом на распространение тайного знания, был использован метод «символического изложения». Тексты были написаны языком, который прочесть мог любой, но понять — только тот, кому адресовалась скрытая информация. Этот символический язык, или, скорее, стиль изложения, технически называется «Сандхабхаша» или «Сандхья-бхаша», — последнее название все же ошибочно.

Символизм Тантры

Не вызывает сомнения, что поначалу тантрические трактаты предназначались исключительно для практического использования и имели очень ограниченное хождение. Ритуальная передача текста неизменно сопровождалась устными пояснениями смысла и детальными инструкциями к пользованию текстом. Ясно, что при этом для посторонних написанное было малопонятным, или, говоря буквально, вводило их в заблуждение, сбивало с пути.

Своеобразие языка, используемого в Тантре, связано также с особенностями терминологии, которая перенималась при ассимиляции разнообразных региональных культов. Джаядратха-ямала — текст, датируемый шестым веком и написанный в Непале, содержит некоторые однослоговые термины и говорит о том, что термины эти используются йогини, и принадлежат трансгималайским диалектам Пайшачха и Бхота, преимущественно тибетского происхождения. Само появление практикующих йогу женщин, называемых йогини, имеет неиндийское происхождение. Тантры неиндийского происхождения, такие как Маха-чипа-тантра и Нила-Сарасвати-тантра, упоминают, что йогини используют тайный язык (сандхабхаша).

Между тем, в тантрических текстах символическим является не только стиль изложения. Тантра всецело опирается на символизм. И причину этого не приходится искать далеко. Одной из базовых особенностей Тантры является опора на индивидуума, который является продуктом и источником энергии. Человек, согласно этим представлениям является миниатюрной вселенной; микрокосм не просто содержится внутри макрокосма, но и полностью соответствует ему. Все энергии, действующие в мире, содержатся и внутри человека, правда, обычно в дремлющем состоянии. Но когда они оказываются соответственно упорядоченными и эффективно устремленными, человек становится способным порождать в себе определенные сверхъестественные силы.

Более практичные и мирские формы Тантры говорят о господстве над стихиями и о магических достижениях (сиддхи), но более духовные формы Тантры говорят, что истинная цель — «полное освобождение в течение одной жизни» (дживанмукти).

Цель Тантры

Достижение «бессмертия» тела, цель, которую преследовали даосы и алхимики всего мира, была также и целью многих тантрических культов в Индии. Помимо практик магии, волшебства и ведовства, индийские тантристы практиковали методы, приводящие к умиротворенности и освобождению. Здесь нам уместно обсудить некоторые практики, которые использовались для гармонизации и управления психической энергией и известных под общим названием «садхана» — разновидность внутренней духовной алхимии.

Целью садханы является трансформация практикующего путем обуздания им своей внутренней энергии. Энергия эта скрыта в теле и, не будучи культивирована, побуждает обычного человека скорее к негативным действиям. Садхана, культивируя внутреннюю энергию, трансформирует человека, и тот начинает функционировать более эффективно, более значимо и целеустремленно. И ясно поэтому, что садхана представляет собой систему упражнений, физических (подобно контролю над дыханием и практике разнообразных телесных поз, как в Хатха-йоге) и ментальных (созерцание, концентрация и визуализация, как в Раджа-йоге).

Иногда практикуются крайние формы аскетизма или необычные сексуальные техники, но это встречается редко. Отказ от взаимопонимания, уход от нормальной жизни, выполнение ужасных обрядов и отвратительная сексуальная распущенность — без сомнения, заметные свойства многих тантрических культов; но при этом необходимо помнить, что все это не обязательно воспринимается как нормы поведения, и более того, совсем не является необходимым для реализации тантры.

Даже телесные позы сводятся всего к нескольким типам, хотя положений для рук, а особенно для пальцев (мудры) — значительно больше. Несмотря на обилие всевозможных техник, главный акцент в Тантре всегда делается на работе с умом (сознанием ученика) — т. е. ментальных практиках. Контроль над дыханием и телом считается делом вторичным по отношению к контролю над мыслительным процессом. Контроль над деятельностью ума является своего рода ключом к обретению власти над психической энергией. Поэтому садхана, какой бы она ни была на практике, является процедурой, посредством которой четыре базовых аспекта индивида — жизненные токи, эмоции, сознание и энергия — мобилизуются и приводятся в состояние гармонии.

В сущности, смысл всех практик сводится к тому, чтобы сконцентрировать и правильно направить психическую энергию. Одним из наиболее древних и распространенных в Тантре методов является практика «мандалы». Этот элемент практической индийской психологии вызвал в свое время повышенный интерес Карла Юнга, одного из отцов-основателей теории психоанализа. Суть мандалы трактовалась экспертами по-разному, ее называли — «космограмма», «космогоническая модель», «карта души», «космический план», «символ космоса», «схема устройства психики». В своей основе мандала представляет видимый геометрический чертеж, часто круг, и означает завершенность какого-либо из аспектов бытия, показывая также пространственную ориентацию сил в обозначенном континууме. Это топологическая модель, которая реконструирует субъективное пространство. Оформленная как объект внешнего мира, мандала представляет схему мира внутреннего.

Мандала

Топография мандалы такова: в центре находится гора Меру, она окружена континентами, субконтинентами, сферами и планами бытия; все это представлено в виде стилизованных изображений. Но мир вообще обретает значение только по отношению к человеку, и главным объектом Тантры является именно человек. Каждый индивидуум, таким образом, растворяет мир в себе, или наоборот — позволяет миру растворить самого себя.

Тантрическая мандала с котэ
Тантрическая мандала с котэ

Субъективный процесс восприятия, который протекает в каждом из нас, на самом деле, не является «центром» мира. Индивидуальное сознание, как и мир, не имеет ни периферии, ни центра. Тантра показывает, что все наши несчастья происходят именно из-за этих ложных представлений о центре и периферии. Тантра также дает эффективные средства для корректировки ситуации.

 Креатив редакции сайта yoga-world.ru. Статья по материалам с сайта yayog.ru