Домой Блог Страница 40

Черная магия христианских священников


Краткая история о том, как черная магия — псалмокатара, проникла в христианскую церковь, и что она там делает

Существование «чина проклятий» в христианской церкви уже само по себе интригует. Целью обряда является не только отлучение проклинаемого от Церкви и «предание его в руки диавола», но и призвание на него всевозможных несчастий.

Византийская магия

Очевидно, что Византийская магия есть прямая магия, причем магия черная, которая позволяет навести порчу, снять ее или даст ответ на вопрос как вернуть мужа. Как мог подобный чин проникнуть в Византийскую Церковь, да еще, как замечает Алмазов, и «практиковаться весьма и весьма часто»? На это ученый не дает однозначного ответа. Он замечает лишь, что исследуемые им тексты – скорее всего переработка, причем, очевидно, вульгаризированная, более ранних памятников, восходящих, судя по всему, к Иерусалимской Церкви. Исходя из этих скудных фактов, мы можем предположить лишь, что на зарождение подобных практик могла повлиять ветхозаветная традиция (с которой наиболее тесно соприкасалась именно Иерусалимская Церковь) и что важнейшим фактором их популяризации стали интересы империи. Находящаяся под тотальным давлением императорской власти, Византийская Церковь не могла, конечно, противиться ее воле. И уж если государственные интересы требовали покарать преступника во что бы то ни стало, ей ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Духовные основания для введения в богослужебную практику «института проклятий» были найдены, естественно, в Библии. Псалтирь – самая авторитетная после Нового Завета христианская книга. Помимо псалмов, изобилующих жалобами на притеснения и призывами Всевышнему покарать врагов, в Библии можно найти и немало других рассказов, на которые могли опираться апологеты «Божьего суда» (как еще называют псалмокатару). Например, рассказ о пророке Елисее, который именем Всевышнего проклял дразнящих его детей, после чего тех разорвал медведь ( II Цар. 2:24).

Эта древняя ближневосточная традиция, между прочим, перекочевала и в средневековую иудейскую практику. Здесь издревле существовало понятие «херем» – отлучение от синагоги (херему был подвергнут, в частности, в XVII веке философ Бенедикт Спиноза). У хасидов существует также понятие «кфида» – «гнев праведника». Человека, которого поразил сей «гнев», должны постигнуть беды, если он не исправится. К началу XX века совмещение традиций кфиды и херема получило известность под именем пульса де-нура (арам. «удар огня») – страшного проклятия, которому могли быть подвергнуты особо провинившиеся перед ортодоксами индивиды. Уже в наши дни ультраортодоксальные хасидские группировки дважды объявляли о наложении ими проклятий пульса де-нура на премьер-министров Израиля Ицхака Рабина и Ариэля Шарона (соответственно в 1995 и 2005 годах). Угрозы оказались нешуточными. Первый буквально через месяц был убит религиозным фанатиком, второй менее чем через полгода впал в кому, в состоянии которой находится и поныне. И хотя пульса де-нура считается достаточно поздним явлением, его каббалистические корни, возможно, весьма древние. В Талмуде можно встретить описание духовного мира, имеющего вид царского двора Вседержителя, в котором ангельские чины занимают места министров и царедворцев. Ангелы здесь часто подвергаются «телесным» наказаниям, которые описываются как порка «огненными розгами» (таким наказаниям, по мнению талмудистов, подвергался, например, архангел Гавриил и даже пророк Илия).

Не исключено, что две эти средневековые традиции – иудейская и христианская – могли подпитывать друг друга. Мимо столь действенного «духовного оружия» — а по факту черной магии, трудно было пройти и византийским императорам. И дело не только и не столько в уголовных преступниках. Хотя проблемы с коррупцией в Византийской империи были болезненны не менее, чем у нас сегодня, вряд ли лишь необходимость покарать скрывающегося от правосудия вора могла заставить византийские власти пойти на столь серьезную «редакцию» православной литургии и самих нравственных принципов христианства. Но Византийское государство постоянно подвергалось угрозам завоевания извне, и это уже было серьезно! Не вправе ли мы предположить, что изначально практика наложения проклятий использовалась в моменты особо страшной опасности, угрожающей империи? Известно, что за тысячу лет своего существования Византия много раз спасалась буквально чудом. Вот только самые выразительные примеры. В 600 году союзное войско авар и славян подступило к Константинополю, однако внезапно вспыхнувшая эпидемия чумы вынудила их подписать мир с Византией. В 626 году Константинополь вновь осаждают авары, славяне и персы, но город спасает конфликт, неожиданно вспыхнувший между союзниками. В 668 году Константинополь впервые осаждают мусульмане. Внезапно вспыхнувшая эпидемия вынуждает их снять осаду. В 813 году предводитель болгар Крум во главе огромной армии чуть было не взял Константинополь. Лишь внезапная смерть болгарского царя спасает Византию от неминуемой гибели. Во время III Крестового похода (1189–1192 годы) византийский император Исаак Ангел заключил союз с султаном Саладином, пообещав ему задержать и уничтожить армию Фридриха Барбароссы, приближавшуюся к Константинополю. По странному стечению обстоятельств, переправляясь через речку, Барбаросса тонет, а германская армия, лишившись императора, поворачивает домой. Сепаратные договоры с султанами не спасли, правда, Византию от захвата Константинополя крестоносцами в 1204 году. Но в 1355 году сербский царь Стефан Душан, провозгласив себя «императором сербов и греков», затеял грандиозный поход на Константинополь. Никогда мечта о славянской империи на месте Византийской не была так близка к осуществлению. Но… вновь (в который уж раз!) Византию спасла лишь неожиданная смерть грозного врага.

Хоть и курьезно подобное объяснение событий прошлого, но из истории даже ее самые невероятные листы не вырвешь…

Всем памятно двухгодичной давности противостояние Московской Патриархии и чукотского епископа Диомида (Дзюбана), завершившееся анафемами последнего верхушке РПЦ и низвержением самого мятежного епископа из сана. Вскоре после этих событий архиепископ Хабаровский и Приамурский Марк (Тужиков), временно назначенный управляющим Чукотской епархией, жаловался журналистам, что, по его сведениям, Диомид призывал прихожан «молиться пророку Илье, чтобы самолет из Хабаровска (на котором летел новый владыка на мятежную Чукотку) не приземлился в Анадыре ». Так ли было дело, осталось неясным. Но если таковая «битва магов» в небе над Чукоткой и имела место, победа в ней однозначно осталась за архиепископом Марком.

Через год после бурных событий (буквально день в день с анафемами Диомида) Псковский архиепископ Евсевий (Саввин) анафематствовал местного журналиста-коммуниста, обратившего внимание общественности на земельные манипуляции епархии. Причем в тексте, обнародованном епархиальным начальством, было особо подчеркнуто, что безбожный журналист «предается анафеме – проклятию». Затем внимание общественности привлекло сообщение с Украины, где четыре мужских монастыря РПЦ собрались молиться о вразумлении неких клевещущих на них журналистов, причем не как-нибудь, а «ниспосланием на них болезней и несчастий».

Последней по времени стала история с высказываниями главы Екатеринбургской епархии РПЦ. Угрозы архиепископа Викентия (Мораря), обещающего гнев Божий всем противникам идеи возведения православного собора в центре Екатеринбурга, включая и их потомство «до седьмого колена», произвели столь серьезное впечатление на горожан, что очередной митинг протеста против возведения собора собрал в десятки раз больше человек, чем предыдущий.

Итак, вместо учения о любви к ближнему, которое мы привыкли связывать с христианством, вниманию изумленного общества предстают лишь бескомпромиссные бои за собственность и шквал проклятий. Что, естественно, заставляет пытливые умы погружаться в историю вопроса. И здесь настойчивого и любопытного исследователя ожидают поистине удивительные открытия.

«Падут на них углия огненная…».

В 1912 году профессор церковного права Московского университета Александр Алмазов (1859–1920) выпустил на русском языке небольшую книгу под названием «Проклятие преступника псалмами. К истории суда Божьего в Греческой Церкви», где содержались выписки из греческого номоканона 1528 года и греческого рукописного сборника 1542 года. Внимание исследователя привлек особый церковный чин, существовавший в Византийской Церкви по крайней мере с XIII по XVII век, носивший название «Псалмокатара» (в переводе с греческого буквально «проклятие псалмами») и применявшийся в отношении преступников – как церковных, так и уголовных, скрывающихся от правосудия.

Существование самого «чина проклятий» в христианской Церкви уже само по себе интригует. «Не клянитесь», «молитесь за проклинающих вас», «любите врагов ваших» – так учит Евангелие. Целью же рассматриваемого обряда является не только отлучение проклинаемого от Церкви и «предание его в руки диавола», но и призвание на него всевозможных пагуб вплоть до физической и духовной смерти.

Классическая псалмокатара совершалась обычно в храме после литургии. Для ее совершения требовались семь священников – как при таинстве елеосвящения (то есть врачевания). Число священников связывалось, вероятно, с числом основных Даров Святого Духа, которых также признается семь. Но если в чине елеосвящения священник призывает на болящего один из Даров Святого Духа, то в чине псалмокатары все происходит ровно наоборот. Роль священников здесь – лишить проклинаемого последовательно всех Даров Святого Духа.

Как же совершался этот мрачный обряд? По окончании литургии священники выходили на середину храма, вынося заранее приготовленную священную утварь. А именно – сосуд с уксусом, негашеную известь и семь черных смоляных свечей. Положив в сосуд с уксусом кусок извести в объеме куриного яйца, священники возжигали смоляные свечи и начинали молитвы. Под воздействием уксусной кислоты известь кипела и шипела, наполняя пространство храма ощутимым смрадом, черные свечи в руках священников нещадно коптили – все это должно было производить большое впечатление на присутствующих, замечает Алмазов. Как, впрочем, и сами «молитвы», по очереди произносимые священниками: так называемый «тропарь Иуды» («Днесь Иуда оставляет Учителя и приемлет диавола, ослепляется страстию сребролюбия, отпадает света омраченный») и определенные фрагменты из Псалтири. К примеру: «Суди, Господи, обидящыя мя… Да будет путь их тма и ползок… Да приидет ему сеть… да объимет и, и в сеть да впадет в ню» (Пс. 34); «Постави на него грешника, и диавол да станет одесную его. Внегда судитися ему, да изыдет осужден, и молитва его да будет в грех. Да будут дние его мали… да будут сынове его сири, и жена его вдова… Да будут чада его в погубление, в роде едином да потребится имя его. Да воспомянется беззаконие отец его пред Господем, и грех матере его да не очистится» (Пс. 108); «Падут на них углия огненная, низложиши я в страстех, и не постоят. Муж язычен не исправится на земли: мужа неправедна злая уловят во истление» (Пс. 139).

В рукописном греческом сборнике 1542 года из собрания Ватиканской библиотеки излагается еще более впечатляющий чин проклятия. Судя во внешнему виду этой тетрадки, замечает Алмазов, она, несомненно, была в большом употреблении. Здесь мы видим уже не перевернутый обряд елеосвящения, а по сути – настоящую «черную мессу» (вернее – «черную литургию»). К проклятию начинали готовиться уже за вечерней службой. К совершению «литургии» полагалось приготовить известную уже нам священную утварь, а созывать на службу народ полагалось ударами в било левой рукой. Священники, приступающие к служению, должны были вывернуть свои одежды наизнанку и переменить обувь с левой ноги на правую. Устав предписывал во время Великого Входа зажечь черные свечи, влить уксус в сосуд с известью и в клубах черного дыма и распространяющегося смрада читать псалом: «Суди Господи обидящыя мя». Затем полагалось погасить свечи, опустив их в сосуд с уксусом, разбить сам сосуд, причем «все это сделать так, чтобы никто не понял, что делается». Устав обращал внимание и на другой важный момент: если целью обряда полагалась смерть проклинаемого, его следовало помянуть в числе мертвых, если же только страшная болезнь – в числе живых.

Считалось, что проклятый по такому чину спустя несколько дней должен почернеть, вспухнуть, рассесться и подпасть гневу Божию, проще говоря – умереть. При этом тело умершего не должно было подвергнуться тлению. В отличие от Русской Церкви, где нетление тела считается свидетельством святости, в Греческой Церкви нетленность считалась признаком особой греховности преступника (то есть грешного настолько, что даже земля его не берет). Не подвергнувшийся тлению мертвец становился вуркалаком (вампиром) – так учили свою паству греческие священники. Ну кто в них поймет, если такая разная вера у христиан, да?

Греческое наследство на Руси.

Замечательный российский филолог Борис Успенский в статье «Эпизод из дела Патриарха Никона. Страничка из истории греческо-русских церковных связей» также исследует феномен псалмокатары, делая вывод, что с этой практикой были знакомы и в Русской Церкви. В 1663 году Патриарх Никон, к тому времени уже опальный, был обвинен в том, что, используя тексты псалмов, проклинал царя и его семейство. Дело было тщательно расследовано и столь же тщательно задокументировано. В ходе следствия Никон признался в произношении колдовских клятв, отрицая, правда, что направлены они были против царя. Никон утверждал, что возносил проклятия на стольничего Боборыкина, с которым у Патриарха вышел земельный спор о селах, окрестных патриаршей резиденции в Новом Иерусалиме. В ходе разбирательства выяснилось, что псалмы с проклятиями разным обидчикам и врагам в никоновской обители читались регулярно. Сам Никон даже упорно защищал свое право «молиться на обидевших», ссылаясь на разные священные тексты, и без устали угрожал своим многочисленным врагам ниспослать на их головы Божьи кары. Побывав на одном из таких «молебнов», Боборыкин заметил новоиерусалимской братии: «За такой молебен, какой вы служите, следовало бы вас сжечь», а вернувшись в Москву, донес царю о безобразиях, творящихся в резиденции Патриарха. Правда, колдовские практики последнего приносили ему мало пользы. Многочисленные обидчики Никона не «распухали» и не «расседались», так что ему даже приходилось оправдываться за малодействие своих ритуалов. Так, в челобитной 1665 года Никон объясняет, что отсутствие Божьих кар еще вовсе не означает, что его «молитвы» не действенны, поскольку наказание должно последовать не на этом, а на том свете.

Борис Успенский приводит еще один замечательный пример чернокнижия, описанный в мемуарах архимандрита Лазаря (в миру Луки Заленского, 1729–1807), настоятеля русской посольской церкви в Константинополе в 1766–1799 годах. Архимандрит Лазарь рассказывает о некоем греке, решившем перейти в ислам, но неожиданно скончавшемся, так и не успев совершить задуманного. Возник вопрос – как его хоронить? Турки, признав грека недостойным погребения по исламскому обряду, принудили похоронить его греческого священника. Греческий священник, «возложив себе на шею… епитрахиль наизнанку, взяв в обе руки превеликое кадило с курящимся черным ладаном, употребляемым в поветрие (то есть как средство от эпидемической болезни)», принялся им размахивать, читая во все горло по-турецки и по-гречески: «Не наш, не ваш, приди черт, возьми его, сотворив ему вечную память».

В свою очередь, Александр Алмазов цитирует документ Собора Русской Церкви 1689 года, в котором проклинается бывший инок Сильвестр Медведев. Причем форма проклятия явно восходит к греческим образцам: «И да будет отлучен и анафематствован от Отца и Сына и Святого Духа… ныне и по смерти не прощен; и тело его не рассыплется… и земля его не приемлет…» Так, через двадцать лет после колдовских манипуляций Никона практику проклятий вполне усвоил целый церковный Собор, позабыв даже об собственной отечественной традиции, согласно которой нетленное тело всегда признавалось признаком святости.

Все последующие знаменитые церковные отлучения и проклятия на русской почве имели, как правило, политический подтекст. Таковым подвергались Степан Разин, Емельян Пугачев, Иван Мазепа, Лев Толстой. В 1911 году саратовский епископ Гермоген предложил предать анафеме «явного еретика Василия Розанова». Дело, однако, затянулось, и к 1917 году разрешилось само собой. Вмешался суд истории, отлучивший от власти и самодержавие, и саму Русскую Церковь. Но тысячелетний опыт церковных проклятий не забыт, как видим, и сегодня.

 



Source link

Книга «Суть. На алтаре любви»



СУТЬ — НА АЛТАРЕ ЛЮБВИ Павел Калягин (Шанкара) ОМ ШРИ ГАНЕША НАМАХА >> ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ <<



Source link

Чем опасно христианство?


Так чем опасно христианство?
Кому выгодны 10 заповедей?
Откуда взялась Церковь?

Писать о христианстве тяжело — тема это обширная, неоднозначная, а для многих еще и очень болезненная. Поэтому приходится тщательно подбирать слова и смягчать отдельные моменты, о которых следовало бы сказать более жестко.

Не стоит воспринимать статью как критику ради критики. Задача статьи — расставить ориентиры, по которым можно будет ориентироваться в поисках личного счастья и душевного покоя. Христианство оказало глубокое влияние на нашу культуру и очень многие душевные проблемы, с которыми все мы сталкиваемся, порождены именно им — вот об этом и поговорим.

Когда слушаешь и наблюдаешь за христианами, первым приходит вопрос: — «Истинны ли уверения христиан в своей исключительности? Откуда взялась эта оголтелая уверенность в своей монополии на Правду, Истину — и редкая ненависть к всем, думающим иначе?»

Начнем с того, что христианство, как и всякая религия, не имеет никакого отношения к Богу и Истине. Христианство говорит о Боге, но не имеет с ним никакой непосредственной связи. Этот как раз тот случай, когда следует напомнить, что рассуждать о вкусе устриц имеет право только тот, кто их ел. Так вот, создатели христианства устриц не ели. Смешнее же всего наблюдать каких нибудь «Свидетелей Иеговы», ярко и крикливо «свидетельствующих» о том, чего не видели ни они, ни их сотоварищи. Но это крайний клинический случай, а мы рассмотрим христианство в целом, в исторической и культурной перспективе.

Христианство, как систематизированное учение возникло не спонтанно и не внезапно, его именно создали, и не просто так, а со вполне конкретными практическими целями. Как говорит Ницше, настоящий христианин был только один — Иисус. Иисус воплощал собой христианство — он был христианином. А все, кто позже встал под знамя новой религии, в христианство только верили.

Помните основной мотив Дао дэ Цзин — Дао, у которого есть имя, не есть настоящее Дао. Так и христианство — будучи выраженным в словах, оно утрачивает всякий смысл. Никакие слова и знаки не могут передать внутреннее состояние Иисуса — он просто жил и показывал собой пример спасения души. А христианство — это «вера в Иисуса», придуманная не им, но вложенная ему в уста.

В психологии эта проблема постоянно становится камнем преткновения — люди часто не видят разницы между верой и знанием. Принимая чужие слова и принципы за непреложную истину, люди отказываются от необходимости получать свой собственный опыт и забредают в такие дебри, из которых сами потом выбраться уже не могут. Чем больше человек полагается на чужие мнения и идеалы, тем скорее он утрачивает почву под ногами и оказывается в подвешенном состоянии — жизнь становится полнейшей абстракцией, лишенной вкуса и цвета.1

Христианство, каким оно сформировалось, — это лишь набор легенд и преданий о жизни святых людей. В нем нет никакой силы — одни лишь сказки о ней. Всякие документы свидетельствующие о древних великих свершениях — это впечатления записанные с чужих слов, много раз переиначенные в соответствии с требованиями момента. За каждым текстом стоят живые люди, которые следовали своим целям и текущей конъюнктуре.

И все-таки на основе этих рассказов и пересказов выстроена огромная философская и онтологическая концепция, с претензией на то, что она получена из рук самого Бога. Однако ничто не может изменить того факта, что основой религии является вера, а не знание. Религию творят и насаждают люди, в лучшем случае, верующие в Бога, однако, не имеющие никаких собственных знаний о том, что есть Бог и где его следует искать.

Здесь нужно сделать оговорку, что во все времена в лоне христианской церкви встречались и по-настоящему святые люди. Святые не потому, что четко и беззаветно следовали всем постулатам религии, а потому, что совершили переход от веры к знанию Бога. Они больше не верят, теперь они — Знают. А то, что, рассказывая о своих переживаниях, они используют христианскую терминологию — это дело лишь привычки и необходимости подобрать хоть какие-то слова к неописуемым откровениям.

Достижение такого состояния — не заслуга христианского учения и не результат праведной жизни. Того же состояния люди достигали и безо всякого посредства религиозных учений. Просветление, восстановление связи с Богом — это результат честности с самим собой и поиска опоры внутри, в своем собственном психологическом опыте, а не во внешних учениях и правилах. Христианство же претендует на то, что только послушные ему будут спасены, а все прочие будут наказаны.

Итак, между спасением души и фактическими ценностями религиозного института, которым мы сегодня знаем христианство, лежит огромная пропасть. И если в самых лучших своих намерениях религия действительно желает помочь эту пропасть преодолеть, то на практике получается совершенно обратное — она спасению души только препятствует.

Раннее христианство

Христианство не всегда было религией — на начальных этапах своего существования оно было сектой. Не в том негативном смысле, в котором принято использовать это слово сегодня, а в своем изначальном значении, как братство, принявшее свое, отдельное учение о вере. Отколовшись от иудаизма, раннее христианство было Мистерией, — учением о пробуждении духовных сил и достижении высшего состояния души.

Как и все прочие Мистерии, раннее христианство было практическим учением. Не верой ради веры, а системой практических знаний со своим собственным языком и своими техниками пробуждения души ото сна. И к этим мистическим знаниям допускались только подготовленные и достойные. Раскрывать тонкости духовных истин профанам считалось опасным, что замечательно иллюстрируется историей самого Иисуса.

Позже, когда христианство начало получать все большее распространение, из него насильно начали вытравливать главную его составляющую. Будучи Мистерией, христианское учение имело своей целью достижение того же состояния души, в котором пребывал Иисус. Но уже через несколько веков после смерти Иисуса от изначального христианства осталась только выхолощенная вера в прощение и спасение, обещанные праведникам.

«Христос — как и Будда — отличался от других людей поступками, а христиане с самого начала отличались от других лишь верою». Карл Ясперс

Вместо того, чтобы учить, как при этой жизни достичь царствия Господня, новое христианство предложило расслабиться и довериться церкви — чтобы спасти свою душу теперь достаточно стало просто верить в Бога. Христианство предложило бесплатный сыр тем, кого в Мистериях и близко бы не подпустили к сакральным знаниям. Не удивительно, что такая удобная религия очень быстро набрала популярность.

Крикуны, зовущие людей к другим Мистериям, говорят так: «Пусть приблизится тот, чьи руки чисты и слова мудры». Другие же говорят: «Пусть приблизится тот, кто чист, и чья душа свободна от скверны, и кто ведет праведную жизнь».
Эти вещи говорятся теми, кто обещает очищение от ошибок. А теперь послушаем тех, кто зовет к христианским Мистериям; кого же они зовут туда? — и грешников, и глупцов, и нищих, всех зовут в царство Божие, все убогие будут туда приняты. Разве их не надо называть грешниками, ворами, грабителями, святотатцами, гробокопателями? Цельс

Цельс нападал не на ранних христианских мистиков, а на ложные формы христианства, которые существовали уже тогда. Идеалы раннего христианства были основаны на высоких моральных стандартах языческих Мистерий.
Первые христиане, сходившиеся на собрания в Риме, делали это в подземных храмах Митры, из культа которого современная церковь позаимствовала систему государственного управления, в которой придавалось особое значение роли духовенства. Мэнли П.Холл

Бог Митра

Вот на фото бог Митра — не находите аналогий ни с чем? А подробнее смотрите фильм Zeitgeist (Дух Времени) — там в первой части все детально разобрано по истории и истокам «мифа христианства».

Изначальная мистическая сторона христианства сохранилась в гностических учениях, которые были связующим звеном между ранним христианством и более древними Мистериями. Но гностицизм вскоре был объявлен ересью и церковь приложила огромные усилия к его истреблению. Были уничтожены практически все документальные свидетельства, и только в 1945 году в Египте были обнаружены гностические тексты, открывающие эзотерический взгляд на христианское учение.

В других мировых религиях тоже наблюдается подобная ситуация. Буддизм и индуизм — это такие же социально-государственные институты, как и христианство. Но, в отличие от последнего, в восточных религиях практическая сторона достижения просветленного состояния не была отвергнута, а выделилась в самостоятельные эзотерические учения — Дзэн и Адвайту. Христианство же окончательно превратилось в экзотерическую профанскую систему верований.

Христианство в руках государства

С четвертого века нашей эры начинается история христианства, как полноценной религии. Римский император Константин признал христианство на равне с прочими распространенными на тот момент религиями — ему нужна была опора на римском престоле, который был занят в ходе гражданской войны, и мягко говоря незаконно. Сам Константин, однако, практически до самой смерти оставался язычником (был крещен перед смертью) и, по мнению многих историков, вел образ жизни не достойный даже императора, а не то что «иконного» христианина.

К концу того же века император Феодосий I окончательно установил за христианством статус государственной религии Рима. А еще чуть позже все других религии были официально запрещены, и началась история массового и насильственного обращения всех в новую христианство. Замечу — только христианство шло таким грубым путем, не ислам, не иудаизм — их «родственники» по Книге (все три религии верят в Единого Бога и пророков по списку Библии), и уж тем более другие религии такого не допускали ни до, ни после.

Совершенно очевидно то, что государственную поддержку христианство получило не за свою истинность и не за то, что римские императоры нашли в нем созвучия своим духовным исканиям. С самого начала это был вопрос социально-политический.

Массами нужно было управлять, а христианство для этого подходило как нельзя лучше. К тому же, оно уже получило широкое народное признание. Государству оставалось лишь взять бразды правления в свои руки и пустить колесницу в нужном направлении. Плюсом христианства также было и то, что оно подразумевало четкую иерархию, позволяющую держать весь религиозный институт под четким контролем.

Еще нужно сказать о происхождении Библии — основного документа христианской религии. Ко временам Константина Библия уже приняла известную нам форму из двух заветов, и Константин посодействовал укреплению и распространению канонического христианского учения, приказав изготовить 50 экземпляров Библии.

THE_FIRST_COUNCIL_OF_NICEA

Первый Никейский собор

Как и христианство, Библия возникла не мгновенно. Текст священного писания оформлялся в течение многих веков, но окончательную свою форму Новый Завет принял на I Вселенском, или Никейском соборе — смотрим Первый Никейский собор… Там кстати и были канонизированны четыре известных Евангелия, и фактически запрещены, а затем уничтожены все остальные Евангелия.

Классическую Библию — Ветхий Завет, тоже никто не писал. Знакомая нам толстая книга — это сборник разрозненных рассказов, собранных на проьтяжении многих веков и выстроенных в исторической и смысловой последовательности. Авторы этих преданий никому неизвестны — один рассказал, другой передал, третий записал. Но наибольшее влияние оказал последний — тот, кто включил этот рассказ в текст Завета.

Формирование канонического текста Библии происходило не по Божественному указу, а по воле конкретных живых людей, принимавших решение, что признать Божественной истиной, а что считать опасной ересью. Библия — результат сознательного и целенаправленного отбора таких текстов, которые были угодны зарождающейся церкви, и исключения тех, что ставили саму необходимость церкви под сомнение.

Библия, с назначенным ей статусом Божественной истины, окончательно поставила крест на идеалах и ценностях раннего христианства и завершила переход от непосредственного знания Бога, к вере в него.

Рабская психология

Помните басню про лису и зеленый виноград? Она очень хорошо иллюстрирует формирование и природу христианских ценностей. Это известный психологический эффект, который встречается на каждом шагу, — когда человек не может получить желаемое, он оказывается перед выбором — признать свою несостоятельнось или совершить интеллектуальный кульбит и желаемое полностью обесценить. А поскольку смотреть правде в глаза очень неприятно, всегда проще назвать виноград зеленым.

[Христианская проповедь] — целая методика, настоящая школа совращения в веру: принципиальное презрение и унижение тех сфер, из которых могло бы прийти сопротивление (разума, философии и мудрости, сомнения и осторожности). Беззастенчивое самовосхваление и превознесение учения при постоянном напоминании, что оно дано нам самим Богом, что в нем ничего нельзя критиковать, но должно все принимать на веру — и принимать должно не как-нибудь, а в состоянии глубочайшего смирения и благодарности. Фридрих Ницше

Христианство получило распространение, как религия слабых, и изначально было популярно среди рабов и просто самых бедных жителей Римской Империи. То есть среди люмпенов, не имеющих материально и духовной основы в жизни. Оно обещало приобщение к миру духовных ценностей, не требуя никаких усилий и предварительной подготовки. В христианство «брали» всех желающих, при этом, создавая у них ощущение собственной избранности.

Другими словами, христианство стало для масс средством психологической защиты перед лицом собственной ничтожности. Когда человек не может опереться на себя и свое собственное мнение, он вынужден придумывать искусственные правила и следовать им. Вот основа христианской черно-белой морали — ее задача поставить в стойло тех, кто не способен к самоопределению.

Если вы смотрели вторую часть «Догвилля» Ларса фон Триера, то в ней была отличная этому иллюстрация. Там рабы сами придумали кодекс, по которому их хозяева потом ими же управляли. Сначала зрителю показывают жестокость этого свода правил, а заканчивается все тем, что на свободе, без правил, бывшие рабы теряют голову и загоняют свою жизнь в тупик. И получается, что кодекс, со всей его строгостью, действительно необходим там, где речь идет о психологии раба.

Так вот, христианство — это и есть рабский кодекс. Оно может упорядочить существование общины, не причиняя особого психологического вреда, но при одном условии — если это община слабых инфантильных душ, которые без Закона впадают в беззаконие. Не даром они до сих пор так искренне называют сами себя «рабами» и «овцами», требуя пастуха. Рабская идеология и вера неискоренима даже через 2.000 лет и 80 поколений.

Они [евреи] извратили ценности, изобретя моральные идеалы, которые — до тех пор, пока в них верят, превращают их немощь в мощь, а их ничтожество — в ценность. Карл Ясперс

Для слабой души христианство привлекательно с двух сторон. Во-первых, вопреки собственным утверждениям о скромности и списку «смертных грехов», оно тешит гордыню, создавая чувство сопричастности с миром божественного — этакая ярмарочная духовность. Во-вторых, недостижимый для раба мир материальных ценностей, христианство провозглашает порочным и грешным — обесценивает его.

Тогда и возникает сладкое для всякого невротика чувство собственной исключительности — «Я слаб и беден только потому, что стою выше материальных ценностей. Я — духовный!» Получается, что свобода, сила и вера в себя полностью обесцениваются, а на первое место выходят качества инфантильной психики — покорность, сомнение, безответственность, жалость к себе, замаскированные под высокую духовность.

Если всех вокруг низвести до своего уровня, то можно стать сильным среди слабых, — вот цель и логика христианской социальной морали. Классическая цепочка действий мазохиста — невротика, старающегося всех вокруг привести на свой уровень, уровнять с собой.

Десять заповедей и христианская мораль

Считается, что Моисей получил эти заповеди напрямую от Бога. Даже если не воспринимать это буквально и предположить, что речь идет об «обычном» мистическом прозрении, то все равно остается один принципиальный вопрос — какое отношение имеют слова, записанные в современной Библии, к тому, что Моисей действительно получил от Бога?

Дошедшие до нас заповеди прошли через целую мясорубку искажающих факторов. Во-первых, сама природа слов такова, что никакое глубинное прозрение они выразить не могут. Во-вторых, пересказы, переводы и пере-переводы — механизм сломанного телефона, когда рассказчик расставляет акценты, как ему заблагорассудится, мало чего оставляет от исходной информации. В-третьих, политический фактор — в окончательном тексте Библии заповеди были сформулированы так, чтобы выдерживать общую социально-политическую линию новой религии.

800px-Rembrandt_Harmensz._van_Rijn_079

Мойша, он же Моисей

Можно ли после этого доверять христианским заповедям? Действительно ли в них звучит голос Божий или в них одни лишь «благие» намерения христианского духовенства? Отсылаю вас к тексту заповедей, чтобы не дублировать их здесь: итак, Десять заповедей.

Посмотрите, по меньшей мере половина заповедей — это чисто социальные установки. Правила комфортного сожительства в общине. А другая половина — отстаивание интересов самой религии и игра на поддержании существующих традиций.

Если копать глубоко, то можно догадаться, об эзотерической основе отдельных заповедей, но ведь мало кто это делает. Обычно, заповеди понимаются в лоб, буквально. Более продвинутые верующие идут дальше и понимают заповеди шире, но и это тоже ничего не меняет. Суть остается та же: заповеди — это смазка для социальной машины, а не инструмент спасения души.

Кстати, интересный момент. Заповеди — это система запретов. Они не говорят, что делать, а только то, чего не делать. Это не ориентир или Путь, а забор, ограда для загона. Родительский наказ, оставленный детям, которые, иначе, перевернут все вверх дном. Такие запреты нужны, когда к людям нет доверия, — и это снова возвращает нас к старой логике — раб, оставленный без присмотра, начинает бесчинствовать. Поэтому и нужна дубинка из заповедей и Божьего гнева, которая бы всегда висела на видном месте.

Так формируется и укрепляется основной инструмент социального давления — совесть. Только христианство идет дальше обычной психологии. Совесть — говорит оно, — требует ответа не перед собой, не перед родителями, а перед Богом. Но подразумевается при этом не Самость, что было бы вполне разумно. Христианство требует соблюдения тех заветов, которые сочло важными по собственному произволу.

Чувство вины и конфликт совести — подарок христианства человечеству

Здесь тоже срабатывает хорошо известная ловушка. Если долго наблюдать за просветленным человеком, то можно выследить какие-то характерные модели реагирования. Например, можно подметить, что он не хочет никого убить, что он не стремится прелюбодействовать, не крадет, не завидует, не врет… — в общем, ведет праведный образ жизни.

Тогда можно сделать вывод, что дело, как раз в соблюдении этих простых правил. Не убивай, не ври, не кради — и все будет хорошо, ты станешь таким же духовным и счастливым. Но это будет очень большой ошибкой, потому что причины и следствия здесь перепутаны местами.1

На первом месте всегда стоит уровень духовного развития — именно он формирует поведение. Провернуть этот механизм в обратном направлении невозможно. Сколько из себя не изображай просветленного, духовности от этого не прибавится, а скорее даже убудет.

Просветленный человек выглядит праведником не потому, что ему хватает твердости и силы воли следовать всем мыслимым заповедям. А грешник не становится менее грешником от того, что, стиснув зубы, не позволяет себе нарушить установленный закон.

Настоящий праведник живет вообще без правил — у него больше нет той мотивации, которая порождает греховные поступки, поэтому он и выглядит праведником. Но вместе с тем, он может совершать и такие действия, которые совершенно не согласуются с христианскими заповедями, и это все равно не будет для него грехом, потому что за каждым его поступком стоит сам Бог -Самость.
Ну, а грешник потому и грешник, что живет только по правилам, а самостоятельно не может для себя решить, что зло, а что благо. Как бы он ни напрягался, что бы из себя не изображал, — до тех пор, пока он следует чужим заповедям, он так и останется грешником. Словами апостола Павла — «Где нет закона, нет и преступления (Рим 4:15) … Ибо и до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона (Рим 5:13)».

Вердикт и диагноз

Критиковать христианство в общем-то легко, однако же нельзя его недооценивать. Проблемы, описанные здесь, возникают по большей части из-за того, что основную массу верующих составляют профаны — люди, понимающие все слишком буквально и ищущие в религии ответы на вопросы, которые следовало бы задать себе.

Христианство часто становится убежищем слабых инфантильных душ, и именно поэтому на каждом шагу так себя компрометирует. Оно обещает одарить духовными благами всех, кто пополнит ряды верующих. А в спасение души безо всяких усилий и, вообще, в «халяву» верят те, кому до просветленного состояния еще очень далеко.

Духовный рост во все времена требовал огромного мужества и непомерных усилий, которые мало кому по зубам. Чтобы по-настоящему сделать шаг в направлении духовности, нужно в некотором смысле сойти с ума — многие ли к этому готовы? Но очень многие хотят к духовности приобщиться…

Несмотря на то, что христианство мы знаем только в очень искаженной форме, в нем все-таки можно еще разглядеть следы той вечной мудрости, которую открывали посвященным в древних Мистериях.

Классический миф о рождении героя, представленный в христианской традиции в тех же символах и образах, как и во многих других культурах и религиях, учит пробуждению души ото сна. Жизненный путь Иисуса, так красочно описанный в Библии, — это символическое отражение той битвы между светом и тьмой, которая идет в каждом из нас.

Христианство же больше всего опасно своей безаппеляционностью и подчиненностью интересам социума. Как ни крути, а просветление и общественные ценности всегда находились и будут находиться по разные стороны баррикад. Современное христианство в этом конфликте интересов изменяет своему предназначению и выбирает сторону общества — оно предает себя и тех людей, которые ему доверились.

Христианство больше не ведет людей к их спасению, оно слишком занято спасением себя.

Церковь и свет

 



Source link

Извлечение боли — ребефинг


Знаете для чего вообще нужна психотерапия? Для проживания реальности, правдивой, настоящей реальности. Правды о своем детстве, или правды об отношении к тебе партнера. Не так просто вспомнить эту правду, осознать ее и пережить осознанное. Это нельзя сделать усилием воли и ума. Эту реальность очень опасно осознавать сразу, всю целиком — можно просто умереть от боли, или не справится с собой.

И человек на терапии достает эту реальность из себя по кусочкам. Каждый добытый фрагмент правды вызывает огромное количество эмоций и чувств — сильных и очень разрушительных. Таких, как страх, гнев, ярость, стыд, вина…

Терапевт нужен для того, чтобы увидеть, что этот ужас реальности можно пережить, что с ним можно справиться. Но самое главное, терапевт нужен для того, чтобы достать эти фрагменты реальности было возможно.

Потому что в процессе извлечения боли архиважно, чтобы тебе поверили, чтобы тебя не осудили, чтобы тебе не дали оценку, чтобы тебе не рассказали рецепт «правильного» решения твоей проблемы, чтобы тебя не считали сумасшедшей, чтобы в тебя поверили и чтобы ты поверил в возможность исцеления, чтобы тебе не внушали стереотипы и клише, такие как «Родителей надо уважать, они дали жизнь», «В проблемах в отношениях виноваты двое», «Надо уметь прощать»…

Каждый вытащенный на свет правдивый фрагмент реальности заставляет проживать целую жизнь. Сначала приходит отрицание: «Нет, такого не может быть.. это же моя мать..или это же мой муж, мы 20 лет женаты…»

Потом человек понимает — этот фрагмент есть единица его субъективной реальности, и на воспаленную осознанием голову и душу ледяным потоком льется вина. «Со мной так поступили, потому что я дал(а) повод; я то и вот это сделал(а) не так; я виновата, что не смогла предвидеть и т.д.»

После этого ледяного душа вины человек вдруг осознает свои поступки и поведение в этом фрагменте реальности, и понимает, что он не сделал н-и-ч-е-г-о для подобного с ним обращения. Начинается норадреналиновый колотун ярости и гнева — «да как посмели так со мной, на мое доверие и любовь, мой близкий человек ненормальный, раз так способен со мной? и т.п.»

Но после норадреналина приходит адреналин, приносящий страх, поднимающий вопрос «бить или бежать». И независимо от принятого решения приходит нестерпимая боль, ужасная боль осознания, что с тобой так смогли самые родные тебе люди. Именно в этой боли человек понимает, что значит ненавидеть.

Одновременно с болью и ненавистью приходит стыд, потому что человек давно, очень давно знал, что подобное отношение к нему, такие поступки и поведение в его адрес — не норма. Человек знал, что он не сделал ничего, чтобы к нему так относились, но позволил подобное отношение к себе. И ему стыдно, перед самим собой.

А затем начинается серое, густое, с трудом вдыхаемое горевание о самом себе. Человек горюет, что этот факт реальности с ним произошел. Человек оплакивает сам себя, оплакивает ответ другого на его любовь, доверие и привязанность. И вроде бы после этого должен появиться свет в конце тоннеля…

Но этого не происходит, потому что включается ересь о том, что надо прощать. И человек пытается простить изо всех сил, насилуя свою душу, потому что тогда он будет правильным и хорошим. Человек пытается простить, осознавая слабую волю, низкий интеллект и неспособность поступить иначе.

Человек сможет двигаться дальше только тогда, когда оставит эту идею о прощении, выгодную только тем, кто причинял или причиняет насилие. Движение дальше начнется, когда у человека появится смелость не прощать, не снимать вину, признавая этим недопустимость подобного отношения к себе. И именно в этот момент, когда человек отказывается от очередного предательства себя самого, приходит успокоение, за которым обычно следует удаление обидчика из внутреннего и внешнего плана и наступает полное равнодушие к нему.

Так происходит при идеальном прохождении цикла проживания осознанного фрагмента реальности. Гораздо чаще происходит движение по кругу, скачками: человек мечется между отрицанием, горем, яростью, виной, стыдом, страхом, вспоминая микросекунды хорошего в отношениях, борясь со своими клише и стереотипами, борясь с самим собой, требующим радикальных изменений и новых внутренних опор.

Потому что тот, из-за кого пришли в терапию — близкий человек, который, не смотря на эту близость, убивал твою душу. Очень сложно вышвырнуть близкого человека из своей жизни: его хочется изменить, чтобы он все осознал, понял, чтобы перестал причинять боль…

Вот что такое терапия травмы — это восстановить все фрагменты невыносимой правды о близких отношениях и пережить это, вытащив каждую колючку, каждый удар, по сути, родившись заново. Терапия нужна для того, чтобы вернуть себе свою душу, даже если вы будете это делать в одиночку.



Source link

Бхараваджасана

Перевод с санскрита: скручивание сидя на коленях.

Техника выполнения

1. Со вдохом сядьте в Дандасану. Согните колени, сядьте ягодицами на пятки. Сместите таз на коврик слева от стоп. Возьмите кистью левую стопу и положить ее в сгиб тазобедренного сустава, так чтобы получился полулотос. Постарайтесь свести колени.
2. С выдохом заведите левую руку за позвоночник, согните ее в локте и выполните захват за левую стопу.
3. Положите правую ладонь на внешнюю поверхность левого бедра близко к колену. Сделайте вдох. С выдохом разверните верхнюю часть туловища влево, помогая себе руками. Положите правую ладонь на левое колено
4. Поверните шею в сторону, взгляд направьте поверх плеча.
5. Дышите глубоко и плавно, на каждом выдохе углубляя скрутку.
6. Выполняйте Бхураваджасану около минуты, после чего сделайте асану на другую сторону.

Эффект:

Стимулирует поясничный и грудной отдел позвоночника;
Развивает гибкость спины; Профилактика артрита.

По материалам сайта: yogaworld.ru

Випарита-карани мудра

Перевод с санскрита: випарита — перевернутый, обратный; карани — в действии; асана — поза, положение.

Йоги считают, что перевернутое положение тела помогает изменить течение времени. Когда мы стоим на двух ногам, мы стареем, когда мы переворачиваемся с ног на голову, мы омолаживаемся.

Техника выполнения:

1. Лягте на спину, руки положите вдоль тела, ноги соберите вместе.
2. Обопритесь о плечи, поставьте руки под поясницу.
3. Сделайте прогиб в пояснице и поднимите выпрямленные ноги в вертикальное положение. Вес ног, ягодиц и бедер должен приходится на ладошки и локти, которые поддерживают таз.
4. Голова, шея и плечевой пояс располагаются на коврике, отдел поясницы и нижний грудной отдел позвоночника прогнуты и находятся выше пола.
5. При выполнении Випарита Карани мудры дышите медленно и глубоко. Оставайтесь в асане, пока не почувствуете, что начали уставать.
6. Для выхода из Випарита-Карани мудры оставьте ноги в том же положении, сдвиньте кисти и ягодицы и, опираясь на локти, опустите предплечья на землю ладонями вниз, и постепенно положите ноги на пол.
7. Отдыхайте лежа около пол-минуты.
8. Сделать асану четыре раза.

Отстройка и детали:

Самое главное в Випарита Карани мудре — это джаландхара бандха, строго вертикальные ноги, соединенные вместе стопы, прогиб в поясничном и нижнем грудном отделах позвоночника.
После выполнения Випарита Карани ни в коем случае нельзя быстро подниматься, необходимо некоторое время полежать спокойно.
После Випарита Карани рекомендуется выполнять Матсиасану.

Противопоказания:

Высокое артериальное давление;
Гайморит;
Инфекционные заболевания глаз;
Отит;
Менструация.

Эффект:

На уровне физиологии:

Кровь отливает от нижних конечностей к голове;
Улучшается кровоснабжение мозга;
Усиливается капиллярное кровообращение мимических мышц и кожи лица;
Развивается сила рук;
Отдыхает сердечная мышца;
Повышается внутричерепное давление, тренируя способность организма понижать общее артериальное давление.

Энергетический эффект:

Снимаются энергетические блоки; улучшается циркуляция энергии в Муладхаре, Свадхистхане и Вишуддхе;

Психический эффект:

Успокаивается нервная система;
Оказывает благотворный эффект при депрессии, стрессе и тревоге;
Успокаиваются мысли.

Терапевтический эффект:

Терапия как при гипертонии, так и гипотонии;
Способствует улучшению при увеличении щитовидной железы;
Терапия при варикозном расширении вен;
Спасает от ангины, тонзиллитов и других простудных заболеваний;
Сглаживает и устраняет морщины на лице и шее;
Устраняет опущение органов у женщин (выпадение матки);
Вылечивает опущение всех внутренних органов;
Проходит усталость ног и стоп;
Проходит незначительная головная боль и бессонница;
Уменьшаются болевые ощущения при артритах.

По материалам сайта: yogaworld.ru

Что дает йога?


Современная цивилизация требует от человека динамики. В нашей быстро меняющейся жизни очень тяжело найти время для релаксации. Человек не имеет возможности есть в спокойной обстановке, не находит спокойной обстановки для работы, не может спокойно спать. Подобный образ жизни создает напряжение. День за днем это напряжение растет, и в итоге приводит к различным расстройствам и болезням. Тогда человек задумывается о релаксации.

Иногда люди говорят, что они расслабляются в кресле во время работы, и им не нужно особого отдыха. Это неправда. Такое расслабление не может полностью снять утомления. Нужны другие, более эффективные и естественные методы восстановления.

Йога – это самый простой и реальный путь релаксации. Большая часть практикуемой йоги (асаны, пранаямы) имеют психосоматическую природу. Йога позволяет, помогает человеку расслабиться как физически, так и умственно.

Физическое, умственное, эмоциональное, социальное и духовное развитие человека – является целью системы образования. Цель системы йоги аналогична.

Йога помогает развить все аспекты личности.
Йога дарует мир телу и разуму человека.

Если разум спокоен, человек может эффективно направить его на выполнение задач (работы) при минимальной затрате физической и умственной энергии.
Злоба, зависть, ненависть – это факторы, разрушающие личность. Практикуя медитацию и пранаяму, человек в состоянии осознать свои недостатки и исправить их. Естественно, что жители мегаполиса, подобного Киеву, тянутся к таким практикам.
Вы получаете ни с чем не сравнимый заряд бодрости и энергии. Йога помогает укрепить дух и посмотреть на мир с другой стороны – «изнутри». Познавая себя и сущность окружающих предметов. Достигая гармонии…

Месяц упорных занятий позволяет разработать основные мышцы ног, рук, живота и ягодиц, делая фигуру более подтянутой и спортивной. Кстати, улучшится не только силуэт, но и сама кожа: благодаря грамотно подобранным нагрузкам, можно побороть целлюлит и растяжки на бедрах. А что  лучше поднимает настроение, как не собственное отражение в зеркале, красивое, излучающее красоту и здоровье.



Source link

Что такое йога?


Что такое йога? Возможно, вы скажете, что йога — это, скорее, методы, техники, система. Но что такое техника? Техника — это последовательность действий, которые я умею делать. Последовательность новая, но сами действия, которые в нее входят — не более, чем навыки моего опыта. Если техника включает в себя новое действие, я тут же спрашиваю, «как это сделать?». То есть, «как разложить это новое действие на несколько старых действий?». Но действие, состоящее из старых действий, не может быть чем-то новым…

Возможно, йога для вас — это путь. Путь прочь от серой унылой жизни, наполненной однообразием и скукой. Но скучна ли жизнь? Может быть, это не жизнь скучна и уныла, а скучен тот, кто живет? Он скучен, потому что живет без тайны. Живет в мире знаний, в мире умений, опыта. Живет в мире известного. Он ищет путь от скуки, но все его пути скучны, потому что он всегда несет скуку с собой. Они боится жизни, и пытается сделать ее известной, понятной, предсказуемой. Он боится смерти, и пытается лишить ее тайны, превратить ее в то же самое, во что он уже превратил жизнь. В понятную, предсказуемую, доказанную, гарантированную тоску, в серость и скуку.

Путь ли это? И что тогда такое путь? Если путь — это туннель, защищающий от сияющей непредсказуемости жизни, ведущий к известной цели, то такой путь никуда не ведет, и это не путь. Стены этого туннеля не дают свернуть. Они не дают задуматься, отсекают любые вопросы, любой свежий взгляд. Само слово «путь», предполагает движение в новом. В непрерывно меняющемся новом. Тогда путь — это лишь вихрь воды, оставляемый кораблем, идущим без всяких дорог в безбрежном океане тайны. Путь — это реакция, выхлоп, оставляемый в прошлом в результате встречи с тайной здесь и сейчас. Путь — это пространство и время, пройденные жизнью. Путь там, где только что была жизнь, а сейчас ее уже там нет. Путь мертв. В нем нет жизни. Вся жизнь находится здесь и сейчас.

Возможно, йога для вас — это ваш учитель. Индус ли он, или ваш соотечественник, опытный ли он мастер, или просто инструктор йоги, знакомый с йогой на год дольше вас… не важно. У всякого человека есть чему поучиться, даже у инструктора йоги. Важно другое. Способны ли мы учиться? И что это значит — учиться у кого-то? Учение — это, прежде всего, встреча, контакт с тем, у кого учишься. Учение — это движение познания. Если учитель — это образ в моем сознании, то тогда этот образ — всего лишь очередная проекция моего опыта, памяти. Образ учителя стоит между нами, он разделяет нас, а значит, мы не встречаемся, значит, нет контакта. Если учитель — это авторитет, то мое отношение к нему как к авторитету стоит между нами. Если учитель — это мое уважение, мое подражание, мое заимствование, мое поклонение, словом, все эти проекции моего изощренного, запутанного ума, то нет контакта, нет встречи, нет учения.

Учитель — живой человек. Он — факт, часть реальности. Встречались ли вы хоть раз с этим фактом? Не с суммой качеств, которые вам хотелось бы иметь, не с идеей о самом себе в будущем, похожей на идею о нем в настоящем, а непосредственно, с реальным человеком здесь и сейчас. Эта встреча возможна лишь за пределами сознания, за пределами отличий в качествах, опыте, состояниях. Эта встреча возможна только в реальности, когда жизнь встречается с жизнью, разум встречается с разумом, неизвестное встречает неизвестное. И здесь и там — жизнь, полная тайны. Эта жизнь — и есть разум, и есть я. Поэтому встреча с учителем — это, прежде всего, встреча с собой. Учиться у кого-то — это, прежде всего, учиться у самого себя. А это значит, что нет никаких учителей и учеников. Есть лишь свободное движение жизни, движение разума, движение познания.

Может быть, вы сами являетесь преподавателем, инструктором, мастером? Что тогда для вас йога? Можем ли мы обсуждать это легко и непринужденно? Без всякой важности, без всякой псевдотаинственности, похожей на таинственность поп-звезды, скрывающей за темными очками только то, что есть внутри любого другого человека — страх, конфликт, одиночество.

Если я — преподаватель йоги из Киева, что для меня йога? Средство к существованию? Однако, если йога — лишь способ заработка, то это не йога вовсе. Это просто бизнес, игра на человеческих слабостях, страхах, надеждах. Этот бизнес ничем не отличается от любого другого бизнеса, и к йоге не имеет отношения. Но если в промежутке времени между началом и концом занятия происходит что-то ценное для меня… Если прагматизм профессии инструктора не до конца вытеснил искренность живого увлечения… Если люди, приходящие на занятие еще не превратились для меня в безликую серую массу, в которую я то и дело бросаю какие-то пустые фантики, чтобы эта масса не расползлась, утратив ко мне всякий интерес… Если осталось хоть что-то настоящее в этом коротком промежутке времени, посвященном преподаванию йоги — тогда есть, о чем говорить. Тогда возможна йога.

yoga 15

Вот они — люди. Пришли на тренировку, заняли места в ожидании начала занятия. Они скучают, переминаются, мечтают о чем-то. Или, наоборот, готовятся, настраиваются, разминаются… Смотрел ли я хоть раз на них с интересом? Пытался ли заглянуть внутрь, сквозь бетонные фасады серьезных лиц? Есть ли во мне энергия, страстное желание понять их? Или я просто устал от этого конвейера пустых однообразных тренировок, и все, чего я хочу — это хоть ненадолго уехать на другой конец планеты, чтобы там все оставили меня в покое, чтобы перестали рябить в глазах эти залы, люди, часы? Если у меня кончились всякие душевные силы, чем могу я поделиться, кроме этого беспомощного безразличия, кроме цинизма, заполняющего мертвые пустоты ума, утратившего всякую живость? Если живительная энергия страсти познания больше не питает меня, то мое преподавание — это не йога. Это лишь очередной способ суетливого прозябания, бессмысленного коротания жизни в надежде на лучшее будущее. Это все, что угодно, только не йога.

Но люди — здесь. Они смотрят с надеждой, ждут чего-то… Кто они? Озабоченные сгустки проблем, страхов, беспомощной суеты? Могу ли я рассмотреть в людях людей? Увидеть людей сквозь все их персональные барьеры, воздвигнутые между разумом и жизнью? Могу ли я рассмотреть в них хоть что-то живое, настоящее? Могу ли я увидеть их такими, какие они пришли в этот мир? Могу ли прикоснуться к жизни, все еще струящейся в их перекошенных телах под гнетом убийственного образа жизни, под гнетом тотального конфликта сознания? Могу, если я — это сама жизнь, хоть мало-мальски разумная. Только жизнь может прикоснуться к жизни. И тогда есть встреча, есть контакт, есть йога. Жизнь — это то, что объединяет нас. Нет персональной жизни, есть лишь персональные проблемы. Нас объединяет свет чистого разума — ведь нет персонального разума, есть лишь персональное невежество.

Можем ли мы хоть на минуту встретиться? Оставить позади все то, что нас разделяет — наш опыт, навыки, положение, отношения? Можем ли мы хоть на минуту остаться лишь тем, что мы есть? Увидеть друг друга в этой беззащитной наготе настоящего? Если нет, то мы обречены. Обречены на вымирание в этих безликих, одинаковых свинцовых доспехах индивидуальности. Но если хоть на секунду можем, тогда есть жизнь. Тогда есть йога.

Но вернемся к людям. Они глядят в ожидании. Чего они хотят? Чего ждут? Что видят они в своем преподавателе? Они видят надежду. Больше всего им нужна надежда. Надежда на то, что все их труды не пройдут зря. Их вера требует доказательств, подтверждения. Их вера требует чуда, иначе они разворачивают и уходят в другой зал, в другой храм, к другой вере. И что я делаю? Я даю им веру, даю это долгожданное чудо. Я демонстрирую им свое тренированное тело, и они хотят себе такое тело. Они готовы заплатить за него трудом и временем. Они готовы делать то, что я скажу, потому что они хотят иметь то, что есть у меня. Ведь это модно, красиво, привлекательно, как и иметь красивую одежду, красивую машину. Я рассказываю им о чудесах. О том, как кто-то вдруг выздоровел, четко выполняя мои инструкции. И все тоже хотят быть здоровыми, тоже хотят вдруг избавиться от болезней, не меняясь внутренне, но прилежно следуя советам. Я рассказываю о том, как мудрость вдруг стала результатом механического повторения чего-то примитивного, однообразного, поверхностного. И все тоже хотят стать мудрыми, не меняясь внутренне, но лишь прилежно повторяя заученное действие несколько тысяч раз.

Зачем я все это делаю? Что мной движет? Ведь не злой же умысел, не коварство заставляет меня морочить людям головы, приковывая их к себе цепями веры, цепями авторитета и подражания. Может быть, я внушаю своим слушателям весь этот бред, потому что сам в него верю? Может быть, я и сам утратил связь со всем живым, настоящим, реальным, и вынужден морочить себе голову небылицами и вялой надеждой на то, что одно лишь только чудо способно вытряхнуть меня из серого тумана разочарования, все сильнее и сильнее обволакивающего с каждым годом бесплодных поисков чего-то, о чем я все реже и реже вспоминаю в заботах, делах и прочей рутине.

Рутина жизни, суета Киева — большого города. Вот та кислота, которая вытравливает в нас все живое. Но что это? Откуда она берется? Рутина — это отсутствие новизны. Отсутствие творчества.

Что такое творчество и как подступиться к нему? Как прикоснуться к его красоте не спугнув его, не заразив рутиной и тоской, не убив его? Как далеко оно от механического комбинирования набивших оскомину мыслей, идей, знаний. Как далеко оно от всего искусственного, от всякого мастерства. Мы уважаем мастеров, преклоняемся перед их мастерством. Склоняем головы перед мастерством дрессированного медведя в цирке, ловко управляющего велосипедом. Мы хотим тоже так уметь. Мы хотим уметь и делать то, что другие не умеют и не делают. Мы хотим эксклюзива. Хотим чего-то особенного: особенной техники, персональной программы, индивидуального подхода, особого духовного имени, не такого как у всех. Буквы VIP отпечатались в наших мозгах. Мы так хотим отличаться хоть в чем-то. Но эти отличия всегда оказываются мелкими, поверхностными, такими незначительными. Как далеко все это от творчества — того свободного, искреннего, непринужденного движения, которое возможно лишь при полном, глубоком и окончательном отрицании личного, персонального, частного.

Где он, этот освежающий ветер творчества? Мы запрели в наших душных капсулах, со вкусом обставленных по последней моде. Нам нужен ветер, ураган, который уносит прочь весь наш внутренний мусор, весь этот замшелый бардак. Способны ли мы открыть настежь двери нашего разума навстречу этому ветру? Подставить ему все свое нутро? Можем ли мы перешагнуть через страх того, что этот ветер поднимет и смешает в очищающем вихре пожелтевшие листки нашей долгой и заунывной переписки с самими собой? Если можем, тогда это ветер здесь. Тогда здесь йога.

Тогда есть открытая, беззащитная искренность, не ожидающая ничего взамен. Она прозрачна, невесома. Тогда творчество подхватывает меня и несет в неизвестное на гребне волны настоящего момента. Мне больше ничего не нужно делать — энергия творчества делает все за меня. Смотрит моими глазами, думает моей головой, движет телом. Эта энергия — дыхание самой жизни, озаренной светом разума. И тогда я не нужен. Остается лишь жизнь здесь и сейчас.

А если есть жизнь, то есть время и место для встречи. Время, которое мы можем не потерять, а наполнить чем-то новым, непознанным. Время творчества, время любви. Вечное время настоящего.



Source link

Детская йога – наука узнавать себя

Йога для детей – основа гармоничного будущего ребёнка
Йога для детей – основа гармоничного будущего ребёнка

Йога для детей – возможность сохранить здоровье и преумножить гармонию ребёнка в будущем.

Детская йога напоминает физкультуру, своеобразную гимнастику, которая поможет ребятам восстановить или просто сохранить здоровье. Детские кости ещё очень гибкие и податливые, также податлива их психика. Именно поэтому им легко обучаться чем-то новому – это предусмотрено самой природой.

Мы, родители, должны очень внимательно отбирать информацию, которую воспринимают наши дети. Уважительное отношение к своему здоровью и себе самому, конечно, будет большим плюсом для дальнейшей жизни ребёнка. Именно это они могут взять из занятий йогой в детстве. Ребята не знают, что это сложно, поэтому выполняют с лёгкостью. Ведь часто мы не можем выполнить что-то не потому, что действительно не можем, а потому что так говорит нам наш разум. Дети легко выполняют сложную асану, так как у них нет установки, что это для них нереально.

На занятиях дети учатся узнавать себя, своё устройство, свой организм, учатся заботиться о нём. Закладывается целостное восприятие себя. Когда нет отторжения отдельных частей или функций своего организма ,а значит и части себя. Дети учатся принимать себя целиком, а это очень важно для будущего взрослого человека.

Всё это возможно при том условии, если родители выберут грамотного инструктора для погружения своих детей в основы йоги. Поскольку от подачи зависит во многом и отношение ребят и их восприятие. Так родители должны быть внимательны.

Многие вспоминают, что даже тяжелые детские болезни им удалось преодолеть с помощью йоги. Так почему не обеспечить ребёнку профилактику этих самых болезней, чтобы он был всегда здоровым?

Детская хатха йога хороша еще и тем, что дети не только подвижны и быстро осваивают технику, они еще и лучше взрослых чувствуют свой организм. К тому же, взрослые зачастую отказываются выполнять определенные упражнения, мотивируя это тем, что не смогут: у меня болит рука, у меня болит спина и т.д. Таким образом они убеждают себя в собственном бессилии. Ребенок же делает, причем делает без страха – и у него получается. Получается у всех – просто не сразу, но ребенок не боится преград.Ребенок также получает потрясающий заряд положительных эмоций и практики оздоровления.

Укротить неуемную энергию ребенка и направить ее в нужное русло (укрепления организма, приобретения новых знаний и навыков общения) с помощью йоги – это оптимальный вариант для любого родителя. А еще лучше, если родители и сами займутся йогой. Тогда в семье воцарится гармония, тепло, здоровье и уют.

По материалам сайта yogaworld.ru

Йога для беременных или перинатальная йога

Перинатальная йога – йога для беременных.
Перинатальная йога – йога для беременных.

Зачем нужна йога для беременных?

Йога для беременных поможет вам правильно подготовиться к родам и родить здорового малыша. Кроме того, занимаясь йогой для беременных, вы избавляетесь от страха перед родами, а также от болезненных ощущений во время них. Занятия йогой для беременных помогут вам осознать, что роды — это таинство появления на свет новой жизни, во время которого вы можете испытать ни с чем не сравнимую радость.

Для беременных существует определенные упражнения, которые подбирают индивидуально с учетом состояния женщины. Йогу для беременных называют перинатальная йога.

Перинатальная йога – йога для беременных.
Перинатальная йога – йога для беременных.

Начинать заниматься йогой для беременных нужно обязательно в присутствии инструктора, потому что комплексы упражнений для беременных значительно отличаются от классических упражнений. Практически все упражнения упрощаются, для того чтобы беременная женщина смогла их выполнить на любом сроке, даже перед самими родами. Но самым главным является то, что все упражнения, которые покажет инструктор, женщина должна выполнять по мере своих сил, с легкостью и не перегружать свой организм. И тогда, когда все упражнения проходят легко, можно получить позитивные результаты. Самое главное преимущество йоги для беременных, в отличие от других упражнений, – это общая подготовка организма к родам, а именно: дыхательные упражнения, корректировка питания, ограниченная физическая нагрузка.

Очень полезны дыхательные упражнения, ведь всем известно, что правильное дыхание в родах – залог успеха. Повысить иммунитет, увеличить объём лёгких, ускорить обменные процессы – все эти результаты принесут дыхательные упражнения во время занятий йогой.

Благодаря некоторым позам, которые покажет инструктор, можно исправить проблемы в своем организме. Перевернутые позы (поза « плуг» или по нашему «берёзка», стойка на лопатках), помогут избавиться от отеков ног, разгрузить позвоночник. Также, выполнение других комплексов упражнений, поможет ребенку правильно разместиться в животике у мамы (головкой вниз). Сейчас даже врачи настоятельно советуют йогу для беременных как для избавления от стресса, так и для снятия тонуса матки.

Техника безопасности практики йоги во время беременности очень важна.
Техника безопасности практики йоги во время беременности очень важна.

Важно помнить о технике безопасности во время занятий йогой для беременных. Даже для таких, казалось бы полезных занятий, стоит посоветоваться предварительно с вашим гинекологом. Если вы никогда не занимались йогой раньше, то нагрузку стоит наращивать постепенно, чтобы не перегрузить свой организм, который и так во время беременности несёт двойную нагрузку. Ну, и напоследок совет: внимательно выбирайте инструктора, общение с ним должно настраивать вас на волну позитива.

По материалам сайта: yogaworld.ru

Новинки